?

Log in

No account? Create an account

kadievrasul


Мысли идеалиста

Юрист - это диагноз


Previous Entry Share Next Entry
Государство охранаяет воровскую культуру?
kadievrasul
В махачкалинских маршрутках приходят замечательные мысли.

Так, сегодня, в маршрутке наполненной блатными песнями со словами  "я сегодня пою для братвы, братва устала, братва сегодня крыши ставила" я заметил следующее очень важное (как мне показалось явление). 


"На территории Российской Федерации запрещаются распространение экстремистских материалов, а также их производство или хранение в целях распространения. В случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, производство, хранение или распространение экстремистских материалов является правонарушением и влечет за собой ответственность". (Ст. 13 Федерального закона N 114-ФЗ от 27 июня 2002 года "О противодействии экстремистской деятельности").

Благодаря этому закону в Российской газете периодически появляется список экстремистских произведений признанных таковыми решениями судом.
В этих списках вы найдете что угодно: брошюры, картины, посты и комментарии в блогах, статьи в газетах, ПЕСНИ; на любые темы связанные с покушением на государственную идеологию, в том числе и религиозная литература признанных богословов.

НО НИКОГДА В ЭТИХ СПИСКАХ ВЫ НЕ НАЙДЕТЕ ПЕСЕН ОТКРОВЕННО ВОСХВАЛЯЮЩИХ ВОРОВСКОЙ МИР И БАНДИТСКУЮ КУЛЬТУРУ!!!!! Почему?

И почему этого не замечают?

Да потому что в нашей стране, генетически прошедшей через колючую проволоку, до сих пор воровские принципы сидят в нашей культуре, никого не удивляя.

И ни один прокурор (!) не подает в суды представления о признании воровской песни экстремистской. Воровские песни собирают тысячные залы и миллионную радио - и теле- аудиторию.

Раз эти песни не подпадают под экстремизм, то они защищаются авторским правом, следовательно охраняются законами государства.

В итоге, специально или нет, но государство продолжает воевать с инакомыслящими покушающимися на его строй (во многих случаях, думаю, обоснованно), но при этом как в колонии общего режима и барачного типа администрация поддерживает воровские понятия.

В маршрутке ехали дети. Правильно, пусть понимают наши правила жизни.....

  • 1
Иван Иванович и Федя смешали свои продукты, Федя бережно вывернул карманы и, обследовав каждый шов, выгребал крупинки грязным обломанным ногтем.

Мы, все четверо, были отлично подготовлены для путешествия в будущее – хоть в небесное, хоть в земное. Мы знали, что такое научно обоснованные нормы питания, что такое таблица замены продуктов, по которой выходило, что ведро воды заменяет по калорийности сто граммов масла. Мы научились смирению, мы разучились удивляться. У нас не было гордости, себялюбия, самолюбия, а ревность и страсть казались нам марсианскими понятиями, и притом пустяками. Гораздо важнее было наловчиться зимой на морозе застегивать штаны – взрослые мужчины плакали, не умея подчас это сделать. Мы понимали, что смерть нисколько не хуже, чем жизнь, и не боялись ни той, ни другой. Великое равнодушие владело нами. Мы знали, что в нашей воле прекратить эту жизнь хоть завтра, и иногда решались сделать это, и всякий раз мешали какие-нибудь мелочи, из которых состоит жизнь. То сегодня будут выдавать «ларек» – премиальный килограмм хлеба, – просто глупо было кончать самоубийством в такой день. То дневальный из соседнего барака обещал дать закурить вечером – отдать давнишний долг.

Мы поняли, что жизнь, даже самая плохая, состоит из смены радостей и горя, удач и неудач, и не надо бояться, что неудач больше, чем удач.

Мы были дисциплинированны, послушны начальникам. Мы понимали, что правда и ложь – родные сестры, что на свете тысячи правд...

Мы считали себя почти святыми, думая, что за лагерные годы мы искупили все свои грехи.

Мы научились понимать людей, предвидеть их поступки, разгадывать их.

Мы поняли – это было самое главное, – что наше знание людей ничего не дает нам в жизни полезного. Что толку в том, что я понимаю, чувствую, разгадываю, предвижу поступки другого человека? Ведь своего-то поведения по отношению к нему я изменить не могу, я не буду доносить на такого же заключенного, как я сам, чем бы он ни занимался Я не буду добиваться должности бригадира, дающей возможность остаться в живых, ибо худшее в лагере – это навязывание своей (или чьей-то чужой) воли другому человеку, арестанту, как я. Я не буду искать полезных знакомств, давать взятки. И что толку в том, что я знаю, что Иванов – подлец, а Петров – шпион, а Заславский – лжесвидетель?

Невозможность пользоваться известными видами оружия делает нас слабыми по сравнению с некоторыми нашими соседями по лагерным нарам. Мы научились довольствоваться малым и радоваться малому. (Из рассказа "Сухим пайком)

+100000000
Суровая школа ценностей

  • 1